Певица Пелагея, несмотря на все свои неформальные устремления, на самом деле является одной из самых ярких поп-звезд в России. Именно поп-звезд, а не звезд московских клубов. В то время как одни продюсеры выдумывают для своих подопечных всякие фантастические истории происхождения, у Пелагеи такая история написана самой жизнью. И детское выступление перед американским посольством, после которого все зрители в зале рыдали от ужаса, и выступление перед Борисом Ельциным и Гельмутом Колем в 11 лет, и окончание школы в 14, и учеба в одной школе с Юлей Волковой из группы «Тату» — из таких деталек складывается картина, достойная самых ярких celebrities из города Лос-Анжелеса. Но ведь Пелагея кроме всего этого еще и поет. Поет и мечется, что вызывает к ней еще больший интерес. Три года назад она записала названный собственным именем альбом русских песен. Поменяв в старом казацком причитании «Не для меня» слово «меня» на слово «тебя», певица создала одну из самых страшных песен в русской культуре. Так однажды Борис Гребенщиков, поменяв одно слово в песне Хвостенко и Волконского «Над небом голубым», превратил банальное произведение о рае небесном в рассказ о поднебесном, подобном раю земном городе, о котором мечтает уже не первое поколение русских.

Прочно утвердившись в нише русской народной певицы с человеческим лицом, пустующей после ухода в небытие Жанны Бичевской, Пелагея кидается в совершенно другие жанры. Она пытается петь рок-н-ролл, пытается петь те же казацкие песни в рок-н-ролльной обработке — публика смотрит на это с недоумением и жалеет о той, нашей, русской Пелагее. А она достает из забвения «Нюркину песню» Яны Дягилевой, отряхивает с нее пыль и делает из сложнейшего для прослушивания произведения настоящий хит. И после этого, неожиданно для всех, возвращается к казачьим песням. Попробуй понять, что в голове у этой вечно улыбающейся хохотушки с голосом, вызывающим подозрения в связях с нечистой силой. Именно такой и должна быть настоящая поп-звезда.

А самое главное — у Пелагеи нет возраста. Ей не надо никуда спешить. Рано или поздно девушка, выросшая на русской песне, вернется к этой песне, а сделать это можно хоть в сорок, хоть в шестьдесят лет. Пелагея — не старлетка, люди ходят на ее концерты смотреть не на ноги и не на сиськи (хотя ничем этим бог певицу не обидел). Люди ходят на ее концерты слушать музыку, что по нынешним временам с поп-звездами практически не случается. Сколько ей сейчас? Двадцать? Двадцать пять? Двадцать восемь? Никто и не знает. Потому что это совершенно не имеет отношения к явлению «Пелагея». Вот увидите — она удивит нас еще не один, не два и даже не три раза.